"Звонок"26/2026
Восемь вечера. Александр Петрович сидит, смотрит на телефон, как на врага народа. Дочь должна была вернуться ещё час назад — после этого их «последнего звонка» в школе. Последний звонок, между прочим, — звучит уже тревожно. Как будто всё, больше никаких звонков не будет.
Набирает её номер. Гудки. Гудки. Гудки… И вдруг — голос, спокойный, как утро в санатории: *«Абонент вне зоны доступа или отключил телефон»*.
Александр Петрович вздыхает. Вздох такой, что можно парус на яхте поднять.
— Ну, конечно, — бормочет он. — Разрядился. У подростков батареи живут меньше, чем мухи в октябре. Одна радость — мухи хотя бы не игнорируют.
В девять звонит классному руководителю. Та, как всегда, с оптимизмом человека, который сам когда‑то был подростком:
— А, Александр Петрович? Да они в парк пошли, к озеру. Посидеть, поговорить, воздухом подышать…
— Почему она мне не сказала? — спрашивает он, хотя уже знает ответ.
— Ну… подростки, сами понимаете.
«Понимаю, — думает он. — Понимаю, что я — это тот, кому не говорят. Я — человек для еды, денег и нравоучений. Остальное — друзья, озеро, воздух… Всё без меня».
Снова набирает её номер. Тишина. Телефон молчит, как свидетель на допросе.
В десять выходит на улицу. Идёт в парк, как разведчик в тыл врага: осторожно, оглядываясь, вглядываясь в тени. Парк пуст. Только ветер гоняет фантики и обрывки воздушных шаров — остатки праздника.
Обходит озеро. Вглядывается в темноту. Там, в кустах, может быть всё что угодно: влюблённая пара, бродячая собака, дочь… или просто куст. Но проверять страшно.
Возвращается домой. Садится у окна. Дождь стучит по карнизу — будто кто‑то считает, сколько раз он ещё проверит телефон.
Полночь. Первый час ночи. Второй.
Александр Петрович сидит перед телефоном, как перед святыней. Экран гаснет. Он тычет в него пальцем — экран оживает. Тычет снова — гаснет. Это уже не проверка, а какая‑то медитация.
Пишет сообщение: *«Доченька, позвони мне. Просто скажи, что ты в порядке. Я не буду ругаться, обещаю. Мне просто нужно услышать твой голос»*.
Отправляет. Смотрит на экран. Три точки появляются — «печатает». Сердце замирает. Три точки исчезают. Опять появляются. Опять исчезают.
— Да что ж ты делаешь, — шепчет он. — Ты меня до инфаркта доведешь этими точками!
Третий час ночи. Город спит. Только в окне напротив горит свет — кто‑то тоже не может уснуть. Александр Петрович смотрит на него и думает: «Интересно, он тоже ждёт звонка от дочери, или у него просто бессонница?»
И вдруг — вибрация.
Он хватается за телефон, как утопающий за спасательный круг. На экране: «Катя».
— Кать… — начинает он, но она перебивает.
— Пап, — голос звучит издалека, будто из другой галактики. — Я не могу сейчас идти домой.
— Где ты? Я за тобой приеду!
— Не надо. Просто… дай мне ещё немного времени.
— Но почему? Что случилось?
Она молчит. Долго. Так долго, что он успевает подумать: «Может, связь прервалась? Может, она уже не там? Может, её похитили инопланетяне, и это был их прощальный звонок?»
— Потому что сегодня я перестала быть школьницей, — наконец говорит она. — И ещё не поняла, кем стала.
Связь прерывается.
Александр Петрович опускает руку с телефоном. Смотрит в окно. Дождь превратился в ливень — как будто небо решило его поддержать и тоже поплакать.
«Перестала быть школьницей… — думает он. — А кем стала? Взрослой? Ответственной? Или просто человеком, который не берёт трубку?»
Встаёт, наливает себе остывший чай — такой же холодный, как его переживания. Садится у окна. Ждать. Потому что так делают родители — ждут, даже когда кажется, что ждать больше нечего.
А где‑то там, в городе, его дочь, может быть, смотрит на то же самое небо, пытается найти в нём ответы на свои новые, взрослые вопросы. Или просто стоит под дождём и думает: «А может, всё‑таки позвонить папе? Он, кажется, уже с ума сходит…»
За ночные страданья, за душевные муки нашим детям за нас отомстят наши внуки.(с)
Офтоп. Баста друзья! В ленте сообщества модерации больше не предвидится! "Последний звонок"!¡!¡)))
Готовимся к наплыву СПАМа!🍿🍿🍿
😄✨таковå Кåрма:
кАжный аЧЕчесвенный Дåрт•аньЯн должен пройти путь от прыщЩАвого расстебАя, который на «выпускном» - сделает всё, штобы напоИть бухлИшком «вЫсшую глав.тЁлку» всея́ класса ибо...
–«приятно вспомнить в час зака́та»,
как утышЩЫл в кусты красАвишну когдАто...
••• а, лет, через 20-30 ... старый обрЮзгшый Дåрт•аньЯн будет бухАть валерьЯнку... по «400 капель» кАжные 15 минут... как рассказано в топик•стАрте выше...
😁🌟⚡✨
и, для особой дохОдчивости сюжета - для "бессмертных избранных" – вся "отвЕточка" располагается в границах одной «чел⁰биогрåфии»...
☝️😎🌟
господа психолухи исповедующие психогенеалогию как раз и считают, что это программа неосознаваемая закладочка от папы/мамы :) а так да, все в рамках одной биографии :))
Вот настоящие красавишны и прЫнцы от Анжелы Джерих ! А не вот это вот всё розовоОчковое;))) Не то с гламурных обложек, не то из гормонально -зашкаливающих паттернов 🙈
😁👍🌟✨
пронаблюдЁнные детали-!!!
всё узнаЁЦцо, как есть-!!!
😊✨
Чудеса в Делфте, или Как Левенгук с Вермеером мир перевернули
В славном городе Делфте, где каналы чище совести младенца, а крыши черепичные так и норовят упасть на голову мечтателю, жили два чудака. Один — Антони ван Левенгук, торговец сукном, который вместо того, чтобы считать аршины, шлифовал стёклышки до такой тонкости, что они видели то, чего видеть не положено. Другой — Ян Вермеер, живописец, который так любил свет, что, казалось, вот‑вот нарисует солнце и повесит его вместо лампы.
Однажды летним утром Антони ворвался к Яну так стремительно, что чуть не сбил с мольберта незаконченный натюрморт с грушей.
— Ян! — вскричал он, потрясая крошечной трубкой, которую называл «мелкоскопом». — Гляди! В капле воды — целая армия! Крошечные существа с хвостиками, как у мышей, но юркие, как мысли грешника!
Вермеер отложил кисть, вздохнул (в который раз его отвлекали от божественной игры света на скатерти) и поднёс глаз к линзе.
— Господи помилуй, — прошептал он, — да это же… сперматозоиды! Точь‑в‑точь как мазки на моём холсте — быстрые, живые, несутся куда‑то с великой целью!
— Вот именно! — торжествовал Левенгук. — А ты говоришь, искусство выше науки! Да без моего мелкоскопа ты бы и не догадался, что мир состоит из таких вот хвостистых живчиков!
— Зато без моей камеры‑обскуры, — парировал Вермеер, — ты бы не понял, как правильно свет раскладывать! Давай‑ка, садись, я тебя напишу. Будешь «Астрономом» — с мелкоскопом вместо телескопа.
И сел Левенгук, важный, как индюк, с мелкоскопом у глаза. А Вермеер тем временем хитро настроил камеру‑обскуру — ящик с дырочкой, что проецировал весь мир на холст вверх ногами.
— Видишь, — пояснял он, — тут и канал вверх тормашками, и облака на мостовой, и ты, мой дорогой, с лицом, перекошенным от важности. Красота!
— А если так повернуть, — подхватил Левенгук, — то можно и звёзды считать! Да что там звёзды — я вчера в капле дождевой воды нашёл целый город! Дома — как пылинки, жители — как мои хвостистые друзья. Географ бы с ума сошёл!
— Так и напишем его, — загорелся Вермеер, — «Географ». Пусть думает над картой мира, а на самом деле — над каплей воды! И пусть на столе у него будет и мелкоскоп, и камера‑обскура — чтоб никто не догадался, где кончается наука и начинается искусство.
С тех пор в Делфте пошли слухи: мол, Вермеер рисует не с натуры, а с какой‑то чёрной коробки, а Левенгук видит чертей в воде. Добрые бюргеры крестились, а дети бегали за чудаками с криками: «Эй, вы, мелкоскопники!»
Но друзья только смеялись. По вечерам они ставили на стол кувшин пива, мелкоскоп и камеру‑обскуру и спорили:
— Что важнее, Ян? Увидеть невидимое?
— Или показать видимое так, чтобы оно стало невидимым, а потом опять видимым?
— Да какая разница! — махал рукой Левенгук. — Главное, чтоб хвостики бегали, а свет падал правильно.
И они чокались кружками, а в мелкоскопе, казалось, крошечные существа тоже поднимали свои микроскопические бокалы, празднуя союз науки и искусства — такой же нелепый, как их дружба, и такой же прекрасный, как луч солнца на делфтской черепице.
Всё зависит от носителя информации 😁
Экзамены! "Профессор лапух, и билеты принём!"
Какому айтишному балбесу, а? Пришла в голову идея научить чиновников "выкручивать гайки" мобильному нтырнэту? "В качестве безопасности". Безопасности своих кабинетных задниц? И причём, ощущение, что когда у внучки(дочки), этого крысиного барона, "сэлфи фоточка" не пролазит в тикток, для отсылки бабушке, то легко выкручивает сеть обратно на все 100%.
От летописца -- это не последний звонок, День города...В Петропавловской крепости 27 мая отметили 323 годовщину. Кадеты, как зеркало времени.
Курсанты Мучилища( не путать з Музилищем) )? Вчерась тоже поливало и плэнэры в худилищах проходили в аудиториях...
замершие детишечки. так закалялась сталь :))
https://vkvideo.ru/video-218463181_456240222?list=ln-gEnhauTCLWf74mWXqt