Гитаристы~эгоисты ~2 🎸®️

 Коробка Шрёдингера в вагоне поезда Москва-Петушки

Сижу в коробке. Не знаю, в какой. Может, между Москвой и Петушками — там ведь тоже не поймёшь, жив ты или нет, едешь или стоишь. Физики говорят — квантовая суперпозиция. А я говорю — обыкновенная жизнь, только без водки и с большей определённостью, потому что водка хотя бы всё объясняет, а коробка — ничего.

Я — кот. Просто кот. Без имени, потому что имя — это как станция: назвали — значит, остановка, а я еду без остановок. Прихожу и ухожу. Так и надо. Рок-гитарист. Пальцев нет — подушки только, — но по ночам хожу по струнам, и получается такое, от чего бабушка-соседка крестила стену, а я называл «Симфонией № 1». Взгляд у меня — ну, вы понимаете. Такой, будто я уже всё понял, но забыл, где записал. Началось всё, конечно, с мешка. Меня, трёхнедельного, посадили в мешок и к реке. «Двору не нужны». Двору. Как будто двор — это что-то такое, у чего есть мнение и штатное расписание. Вода хлынула. Я грёб. Четырьмя лапами, без распределения обязанностей. Вылез на берег, мокрый, дрожу. Никому не нужен. Лёг под куст. Утром проснулся — живой. И так — каждый раз. Это не везение, это, наверное, что-то другое, но я не знаю, что именно, потому что я кот, а не Фейгенбаум. Потом подвал. Трубы гудели, как душа вселенной, которой некуда деться. Сосед заснул с сигаретой — и вот уже стена горит, как соло, которое никто не просил. Прыгнул в окно, со второго этажа. Приземлился — лапы в стороны. Пожарные приехали, всё залили, меня — тоже. Стоял мокрый, три бабки и мужик в трусах аплодировали. Не мне. Потом ёжик. Забрался в мою дворницкую, съел мою еду, лёг на моё место и заснул. Я стоял и смотрел. Это, подумал я, и есть панк-рок: пришёл, взял, лёг, не извинился. Ушёл. Не от ёжика — от стыда. Кот, которого согнал ёж, — это не для мемуаров. Потом собаки. Пять штук. Бежал, понял, что я не хедлайнер, а так — проходящий номер. Прыгнул на забор, они внизу. Сорвался, цапнул за нос — еле убёг. Собаки, знаете, честнее. Хотят съесть — говорят прямо. Без суперпозиций. А потом — музыкальная школа. Прошёл по клавишам рояля — четыре ноты, чистый кластер. Преподавательница сказала: «Это был Веберн». Ольгу Петровну увезли на скорой. Не из-за меня. Но осадочек. И вот — коробка. Снаружи уравнения. Внутри — я. Тепло, темнота. Никто не топит, не жжёт, не гонит. Вспоминаю всех: мешок, огонь, ёжика, дворняг, Ольгу Петровну...

Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак.